В. Алымов.

Мадонна дель Кобре.

С Антонио мы познакомились в Лобби-баре отеля Internacional-Varadero. Я не знаю на земле лучшего места, чем Варадеро. Эта узкая песчаная коса тянется километров на двадцать пять, стрелой врезаясь в глубину тихого Карибского моря. Пляжи здесь полны хрустальной воды и белоснежного песка, а на берегу растут королевские пальмы и реликтовые араукарии. Вот только соотечественников здесь встречать неприятно – по той же самой причине, по которой русские вообще избегают узнавать друг друга за рубежом.

Поэтому я почти рефлекторно ускорил шаг, заслышав родную речь, но тут же понял, что ни один «новый русский» на такую квалифицированную речь не способен:

- Разумеется, вы знаете, что кубинский ром это не просто перебродивший сок сахарного тростника. Уникальность нашего рома в многообразии ароматических букетов, которые надо просто пробовать и сравнивать между собой. И тогда вы сами убедитесь, что лучший ром - это, конечно, не «Гавана клуб», а «Ганей», потому что это бывший «Баккарди», но хозяева бренда эмигрировали и нам пришлось искать другое название.

Так говорил смуглый небрежно одетый господин с породистым испанским носом, чувствительный кончик которого свидетельствовал о большом опыте дегустации.

- А сколько это будет по деньгам? – спросил его собеседник с красной типично русской «дулей» посреди лица.

- Всего шестьдесят семь песо, включая экскурсию по Гаване.

Собеседник, не торгуясь, раскрыл толстый бумажник.

Дождавшись окончания сделки, я тоже подсел к испанистому господину и демонстративно поставил на стол свой бокал золотистого «Сан-Франциско».

- Me asombro de eso,¹ - пробормотал он.

- Por que?² – спросил я.

- По виду вы русский, а пьёте безалкогольный коктейль.

- Вообще не пью! – рассмеялся я. - Не хочу портить себе впечатление от Варадеро. Банально напиться можно и в России. Для этого не надо ехать так далеко. Но мы с женой хотели посмотреть Гавану. Надеюсь, Ваша экскурсия пройдёт не только по барам?

- Ваши соотечественники сами виноваты в том, что приходится включать в маршрут бары. А что бы вы желали посмотреть?

- Ну, прежде всего, храмы. Я читал, что на Кубе сейчас восемь епархий и половина населения считается католиками.

- Интересуетесь религией?

- В общем, да.

- Должен вас разочаровать. Из всех латиноамериканских народов кубинцы наименее религиозны. Католицизм у нас – просто один из параметров, образующих нацию. Ведь вы же знаете, что исконное население Кубы было уничтожено ещё в XVI веке. Потом испанцам пришлось завозить сюда рабов из Африки.

- Да, я помню, что великий кубинский писатель Алехо Карпентьер где-то сказал о происхождении своего народа: «Мы все сошли с кораблей».

- Es asi.³ Понимаете, хотя Фидель лично принимает Папу Римского и сам посещает Ватикан, но всё это – чисто внешнее. Типа того, как ваши президенты посещают храм на Пасху. А подлинная народная религиозность, которая здесь сохранилась, имеет весьма странные формы. Вы что-нибудь слышали о Сантерии? А о Мадонне del Коbrе?

Он произнёс эти имена каким-то таинственным шепотом и так подозрительно оглянулся, будто нас могли подслушать. Нет, Антонио отнюдь не блистал богобоязненностью.

- Но тут, - он значительно поднял палец, - тут есть настоящее волшебство. Под именем этой Мадонны и разных христианских святых потомки некогда вывезенных из Африки рабов продолжают почитать своих загадочных богов.

- Что-то вроде религии Вуду? – спросил я.

- Ну, без этого мрачного колдовства… Но схожий синкретизм.

- Dios mio!⁴ – улыбнулся я. – Уж не думаете ли вы напугать жителя православной страны синкретизмом? Да мы тоже веками под видом пророка Илии почитали Перуна, под видом свт. Власия – Велеса, под видом Параскевы-Пятницы – богиню Макошь, а Масленица – это, по сути языческие комоедицы.

Это было для Антонио уже слишком сложно, и он только неодобрительно покачал головой:

- No lo entiendo.⁵ Так вот: главное божество в Сантерии спрятано под видом Мадонны дель Кобре. Поэтому на деле большинство африканских верующих поклоняются богине природы. И кто может к ним придраться, если эта Мадонна официально считается небесной покровительницей Кубы?

- Что-то вроде земной и небесной Софии?

Он снова не понял и, отхлебнув из бокала, поспешил перевести разговор:

- Итак, наша экскурсия состоится десятого января, в среду. Но заплатить лучше сегодня.

- Bien,⁶ - кивнул я. – Пойду только предупрежу жену.

Я знал, что Елена избегает жариться на пляже, поэтому искать её надо в тени развесистых пальм на террасе выходящей к морю. На той самой террасе, с которой началась для меня мистерия Варадеро.

Это было в ночь нашего приезда. Точнее, приехали мы из аэропорта в восьмом часу утра по Москве, когда по местному времени ещё только наступила полночь. Быстро отметились в рецепшине. И сразу прошли через огромный мраморный зал с обнаженными статуями Венеры и Евы на прибрежную террасу, окаймлённую пальмами и морским виноградом Ula. За нею призывно дышало море. Весь пляж был залит ярчайшим лунным сиянием и казался серебристо-белым. Не смотря на полнолуние, над головой висели огромные лучистые звёзды. В самом зените – пояс Ориона, а вокруг – голубой Ригель, красноватый диск Бетельгейзе и ослепительно лучезарный Сириус. Волна мягко всплеснула у моих ног. В начале января было здесь +26ºС. Я снял тёплые меховые ботинки, вошёл в воду и воспел в понятном восторге: «Ave Maris Stella!»⁷

Сразу вслед за этим произошло нечто очень странное. Словно огромное невидимое существо спустилось ко мне, окружило и заключило в ласковые объятия. Ощущение было настолько явственное, что его даже трудно было назвать духовным или душевным. И всё же, я воспринял его, как явно благодатное. Эти чувства не обманули меня. Все последующие дни я находился под несомненным покровительством свыше. Все духи уныния и печали отлетели от меня напрочь. Вернулась радостная молитвенная бодрость. Никогда ещё я не был так счастлив. И никогда не забуду ту первую сладостную волну благодати, хрустальный пляж и волшебный свет, пронзающий воду до самого дна.

Утром всё было уже совсем не то. Гладь Карибского моря – интенсивно зелёная, а вдали – синяя, словно кто-то разлил краски. Песок белый мелкий, как пудра, и вязкий. Пальмы на берегу дремотно взмахивают раскидистыми перистыми крыльями. А за ними какие-то огромные, но явно нелиственные деревья. Подходим ближе, не веря своим глазам: ну да – араукарии, современницы динозавров! Ещё какой-то кактус цветёт у самого въезда в отель и высота его… метров пять! Столь же высоки здесь и фикусы, которые мы привыкли воспринимать, как комнатные растения. Листья на деревьях толстые, глянцевые, как лепёшки, или разлапистые, как у платана. Некоторые из них опали (всё-таки зима) и валяются под ногами – красные, мясистые, как обрезки из сапожной мастерской.

Ну, конечно, это рай! Вот заросли аспарагуса. Кусты бугенвилии с ярко алыми цветами. А ещё повсюду цветут азалии, китайские розы и т.п. На камнях под ними греются на солнце шустрые серые ящерки с загнутыми кверху хвостами. Есть и другие ящерицы – чёрные, висящие вниз головой. Вообще больше всего здесь ящериц. Да и сама Куба очертаниями своими напоминает огромную ящерицу.

Народа на пляже очень мало и все одеты довольно скромно. Только две русских девушки загорают «топлекс», победоносно оглядываясь вокруг (они видели в каком-то фильме, что это и есть свобода). Иностранцы с удивлением посматривают на их чахлые молочные железы, которые к вечеру будут покрыты ожогами, но вмешаться не решаются, боясь прослыть ретроградами. После завтрака приходят ещё несколько новых русских. Они с бодуна, так как весь вечер пили бесплатный ром (входит в стоимость проживания). Еле переставляя ноги, подходят к воде и буквально падают в неё. Дивный пляж оглашается отвратительным матом. Обед в 13-15. В это время солнце жарит уже так, что на взморье не безопасно. Но это продолжается не долго. В 18 – закат, а в 19 (к ужину) уже зажигают фонари.

Так и жили мы первые дни, словно в каком-то волшебном сне. Но потом погода испортилась. Море неестественного зелёного цвета покрылось бурунами, бурлило и ревело. В отеле стало скучно (сплошной кордебалет с голыми задницами) и, таким образом, поездка в Гавану случилась весьма кстати. Невольно думалось, что уж там-то я узнаю, какие-нибудь подробности о загадочной Мадонне дель Кобре.

Большой и вполне современный автобус собрал всех любопытствующих русских из многочисленных отелей Варадеро. Первый крупный город на нашем пути – Матанзас, расположенный в глубине живописной бухты. Над ней возвышается гора «Спящая красавица», очертаниями напоминающая лежащую женщину. По одному из преданий, это жена вождя, которую в 1511 г. осквернили испанские завоеватели. В ответ на это добродушные аборигены восстали и убили полсотни конкистадоров. Поэтому само слово «матанзас» означает «убийство».

Границей провинции Матанзас и провинции Гаваны служит каньон Бакунаяга, через который перекинут самый высокий в стране мост (110 м.) – жемчужина кубинского инженерного искусства. Вид отсюда свершено потрясающий. Никакая камера не может его передать. На наших снимках кажется, что дно заросло травой. Но это не травка, а… высоченные королевские пальмы! Дальше тянется довольно скучный берег, уставленный нефтяными качалками (совместная кубинско-канадская фирма «Черри»).

И вот уже пригороды Гаваны, где живёт два миллиона человек (каждый пятый кубинец). Город белоснежных высоток и особняков. Он особенно хорошо смотрится с восточного берега бухты, с высоты крепости Дель Морро (1630 г), которая чем-то напоминает нашу Петропавловку (но мощнее: два яруса стен с площадками для пушек и высотный маяк – главный символ города).

Однако я быстро убеждаюсь в том, что хитрый Антонио привозит сюда туристов отнюдь не ради осмотра фортификационных сооружений. В крепости расположен бойкий пункт торговли сигарами и кубинским ромом. Наверняка Антонио является тайным агентом этой фортеции, потому что большую часть экскурсионного времени он втюхивает доверчивым туристам душистый, как одеколон, кубинский ром. Думаю, Антонио знает, что Европа негласно участвует в экономической блокаде Кубы, и бдительные таможенники пересадочных аэропортов эти бутыли изымут. Но он патриот и хочет принести своей родине побольше иностранной валюты. Что ж, для Кубы нам не жалко раскошелиться, и моя Елена тоже покупает несколько бутылок (только чудом этот рюкзак, изъятый таможенниками на аэродроме Шарля де Голля, прибудёт к нам в Петербург).

Наконец, набитый звенящими бутылями автобус отчаливает от фортеции и Антонио, как ни в чём не бывало, тараторит:

- Отсюда по сигналу 9-тичасового пушечного выстрела (существует до сих пор) до крепости де Ла-Пунта натягивались цепи, которые преграждали вход в гавань. Теперь на этом месте проходит туннель. Семьсот метров мы будем двигаться под водой и вынырнем прямо на главной набережной вот у того конного монумента. Это Максим Гомес Байс – герой войны за освобождение Кубы конца XIX века. За ним недалеко от берега мы видим два купола. Большой – это наш Капитолий, малый – Президентский дворец, где правило 22 наших президента. Ныне здесь музей революции. Там находится знаменитая яхта «Гранд», на которой в 1956 году вернулись на Кубу Фидель и его товарищи.

Тут большинство туристов, конечно, вспомнили, нашу «Аврору» и наших «товарищей». Послышался звон открываемых бутылок. Кто-то уже поднимал революционный тост. И я всерьёз заподозрил Антонио в том, что он хочет избавиться от нас поскорее.

- А почему мы проехали Старый город, собор и капеллу? В программе сказано, что экскурсия начинается с капеллы основания.

- Дело в том, что для нас уже заказан обед в ресторане, - пояснил Антонио, - поэтому старый город посмотрим в последнюю очередь.

- То есть экскурсия пойдёт задом наперёд! - я был готов разорвать его на части.

- Lo siento mucho,⁸ – сухо отвечал Антонио. - Внимание! Национальный Капитолий.

Мы высыпали из автобуса. Огромное серое здание было скучной копией американского Капитолия (даже со статуей копьеносной Афины-республики на фасаде). Потом я увидел старые, как реликтовые араукарии, автомобили (иногда мелькала даже наша «Победа» или «Чайка»). Елену же больше всего поразили огромные гибриды грузовиков с вагонами (т.н. «верблюды») битком набитые людьми.⁹ Правда, Елена со своей иномаркой никогда не ездила в нашем метро в часы «пик».

А что я собственно хотел увидеть? Социализм своей юности? Это неповторимо и невозвратимо. Процессию католиков с иконой загадочной Мадонны дель Кобре? Слишком экзотично для будничной суеты огромного города. И всё же подсознательно я всюду искал Её следы… Ведь должен же быть здесь кафедральный собор, в котором Её наверняка почитают!

Но автобус застревает на правительственной площади с огромным монументом Хосе Марти – апостола кубинской революции. Отсюда начинается прогулочный проспект Paseo, где в ресторанчике у здания Фокса, мы перекусываем под музыку какого-то самодеятельного оркестрика. Больше всего мне понравились здесь картины в стиле «сюрр»: какие-то хижины на курьих ножках и люди с рыбьими головами (может быть навеянные подпольным африканским культом). Под занавес оркестрик исполнил бессмертную «Beso me mucho!».¹⁰ И наши, расчувствовавшись, дерябнув ещё рома, грохнули в ответ:

А в чистом поле

система «Град».

За нами Путин

и Сталинград!

Пока они так веселились, мы с Еленой вышли побродить по улицам и посмотреть особняки – заброшенные и руинированные до последней степени. Казалось, они вот-вот обрушатся. Да и в обычных пятиэтажках работали только первые этажи (ресторанчики и лавки). Трудно было поверить, что кто-то живёт выше – за облезлыми стенами и ветхими навсегда закрытыми ставнями. Между тем, там, на полуобвалившихся балконах, сушилось бельё…

- Сплошная зона, как в «Сталкере», - поёжилась Елена.

- Да, экономическая блокада очень чувствуется.

В автобус вернулись подавленные. Набережная Малекона была залита огромными волнами, поэтому нас повезли мимо отеля «Националь» (высотка 1930-х гг.) по узким запруженным транспортом улицам. Старые автомобили толкали друг друга и скрежетали на перекрёстках. По сторонам тянулись дома без стен и обширные пустыри, заросшие лопухами. А рядом, над грязными подвалами - рекламы ночных клубов, соседствующие с плакатами «Viva la Patria!» и «Viva la Revolucion!». Это была Россия 80-х. Кастро ещё не умер, а уже чувствовалось зловещее дыхание кубинской «перестройки».

Только в Старом городе я начал слегка оживать. Здесь, большинство разморенных новых русских остались в автобусе, а остальные, наконец, пошли пешком.

Вот базилика св. Франциска с памятником монаху-крестителю. Пласа-Вьеха, то есть Старая площадь. Памятник Симону Боливару,¹¹ который впервые заразил Кубу идеей единого латиноамериканского государства. Гостиница, где жил Хемингуэй (здесь он написал роман «По ком звонит колокол?»). Капелла Эль-Темплете в неоклассическом стиле, построенная в 1828 г. на месте основания Гаваны. Рядом – первая крепость, воздвигнутая испанцами ещё в 1574 г. Над ней знаменитый флюгер Хиральдилья (2-й после маяка символ города). Так звали жену капитана де Сото, который открыл Миссисипи и пропал без вести, пытаясь добраться до устья великой реки (а верная жена ждала его всю жизнь).

- Тут есть один Bodega-bar и я предлагаю зайти, - сказал Антонио, стараясь не встречаться со мной взглядом. – Но не забудем, что через час мы все собираемся в автобусе.

Так мы с Еленой, наконец, остались вдвоём и сразу растворились в разноцветной городской толпе. Кубинцы до сих пор делятся на светлых потомков испанских фермеров и тёмнокожих потомков африканских рабов. Но никакого антагонизма между ними нет. Все разговаривают в очень быстром темпе и весьма эмоционально, но, безусловно, доброжелательно.

- Perdone, par air a la Katedral?¹²- спрашиваем мы.