из цикла:
"Земля покидаемая"
1.
Как нам дорого всё, покидаемое нами!
Прелых листьев движение в осенней тиши,
Белых астр свечение и увядание,
В синем небе ветвей золотых витражи.
Будет призрачный свет и холодное утро,
Тихий шепот дубрав и речное кольцо –
Всё обступит меня молчаливо и мудро
И простится со мной подойдёт на крыльцо.
И паду я в траву, в золотистые нити,
Обливаясь слезами и горько моля:
«О, простите! Простите! Простите! Простите!
Это я виноват! Это я! Это я …»
И обнимет земля меня тихо и мерно,
Окропит всепрощающей сентябрьской водой.
И омоет меня от предательской скверны.
И останется верной, сердечной, святой.
20 сентября 1978 г.
3.
Прощаясь со мною,
прозрачнее стала и краше
земля, на которой
я душу свою обретал.
Отходит в иное
беспечная родина наша
и всё проясняется,
словно волшебный кристалл.
Я в памяти цепкой
схороню этот берег песчаный,
молчание воды
и свечение осеннего дня.
И в чёрные годы
тревог и сомнений отчаянных
всё это навечно
останется жить для меня.
4.
Поля чисты
и лишь в лесу соседнем
грибным настоем дышит бурелом.
Дрожат листы
и светятся осенним
холодным невещественным огнём.
Уходит день,
а я бреду просёлком
и тихо озираю окоём.
В долинах тень
и сказочные ёлки.
Закат в рябинах дивно претворён.
Молись! Молись!
Чтоб этот вечер ясный
остался в созерцании твоём.
Остановись
мгновение! Ты прекрасно.
Соединимся с вечностью вдвоём!
20 сентября 1978 г.
6.
Мы ещё не однажды
вспомним эти «бесцельные годы»,
с бесконечной тоскою
и ласковой нежностью вспомним.
Раскрываются бездны
в глубине социальной природы
и с семью головами
зверь выходит в обличии иконном.
Осквернитель души,
раздражённой корыстною жаждой,
он спускает с цепи
одержимую бесами свору.
Всё непрочно и зыбко.
Всё рухнет внезапно однажды.
Только в сердце моём
сохранится щемящим укором.
7.
Я тебя покидаю
до срока, за несколько лет
до того, как определено
чёрным ангелом
быть параду планет,
пить из чаши гнева вино.
Взрыв мещанства
страшнее, чем атомный взрыв:
Никому уцелеть не дано,
если вдруг прорвётся
проклятый нарыв
на земле, пропитой давно.
22 сентября 1978 г.
Толмачёво.
8.
Земля моя!
Тебя я потеряю.
И будет страшным пробуждения гром,
когда, хрустя, стеная и рыдая,
обрушится навеки отчий дом.
Уж монстры Босха на паучьих лапках
полезли из мещанских тёплых гнёзд.
А ты всё спишь,
а ты всё веришь сладко
и ждёшь пришельцев с отдалённых звёзд.
Увы! Мы недостойны и ленивы.
Идеи выдохлись, а воля растеклась…
Придёт другой на дорогие нивы,
набросится и насладится всласть.
Любимая!
Тебя мы потеряем.
Прощай. Прости.
Мы виноваты все.
Неумолимый ангел отмеряет
последние часы твоей красе.
9.
Сомнамбулой брожу в полях осенних,
оплакивая мирный свой покой.
Я из пророков слабых и последних,
отравленных безвольною тоской.
В нас чувства обретения и утраты
соединились в сладостный экстаз.
За этим мазохическим развратом
последует ужасный трубный глас.
из цикла:
«Невский Ангел»
Остров Ламберг.
Чтоб вернуть тебя из дали
и узреть в ночном мерцании,
нашепчу, как заклинание
имя Риеккалансари.
И прозрачный, словно айсберг,
на просторе предрассветном,
мне в видении заветном
вновь предстанет остров Ламберг.
И дорогою росистой
приведёт к Тебе, Единой.
И наполнит светом дивным,
приобщив к душе Пречистой.
Славлю, преклонив колени:
Аве, Риеккалансари!
Вечная идея твари,
проступающая сквозь время!
22 июня 1979 г.
Риеккалансари.
Снова хладный огонь
пробежит по застывшим ветвям!
Я тебя узнаю
в предрассветном сиянии бледном.
Тот прыщавый юнец,
безнадежный боец и смутьян
Был тобою спален
и в тебе испарился бесследно.
Нескончаемый миг!
Он один будет длиться всегда.
А все прочее - тень,
что по жизни бежит, изменяясь.
Вечность в горле стоит,
как в сверкающей лагуне вода.
Тень плывет сквозь года,
в мировой светизне растворяясь.
25 июня 1979 г.
Невский Ангел.
Ангел только один
на сверкающей игле воспарил.
Город ветром продут
и солёною влагой морскою.
Ты меня сотворил
и балтийской водой окропил,
Взмахом огненных крыл
приподнял над вселенской тоскою.
Ты на запад глядишь,
словно в жерло огромной печи.
А державная ширь
бронированный крейсер лелеет.
И закатного солнца
косые густые лучи
медным сплавом на шлемах
воинственных храмов алеют.
7 ноября 1979 г.
Sola fide !
( Над учебником
по догматическому богословию)
Спасусь ли?
Только верою –
В «Догматику» уткнут.
Ведь Бог даёт не мерою
за этот малый труд!
И Павел пишет к Римлянам:
Закон не преуспел.
Оправдан будешь именно
по вере - не от дел!
Жди благодать - касание
невидимой руки.
Читай, читай Писание
всем «измам» вопреки!
Уж лучше слыть фанатиком,
чем гибнуть, не спеша.
Зубри, зубри «Догматику»,
заблудшая душа!
13 апреля 1980 г.
Рождество Христово.
Посвящается Е. Пазухину.
Торшер и ёлка,
Ты и я.
И вьюга – занавес из тюля –
на крыши падает, шипя,
как будто грозный Судия
льёт на Гоморру серы струи.
Под дальний колокольный звон
жизнь покидает город сытый
и гаснет окон пёстрый сонм,
их грани растворяет сон –
врата хрустальные раскрыты.
Лежат поля, как солея,
отверзла вьюга тюль пелены.
И ангелы грядут, трубя,
звезда горит
и ты и я –
два пастуха из Вифлеема.
7 января 1981 г.
Колпино.
Спасо – Преображение.
Посвящается Е. Пазухину.
Светом таинственным,
Шелестом лиственным
Тихая явится весть:
Ждёт постижение,
Преображение
Всякую тварную вещь.
Ночь серебристая,
Влага пречистая
Смоет сердечную сушь.
Свыше отмечены,
С Вечностью венчаны
Замыслы наших душ.
19 августа 1981 г.
Толмачёво.
* * *
Эскиз иконы,
дальний отзвук Слова
и, словно искра, тлеющая во тьме –
дрожит нематериальная основа
и образ Божий зиждется во мне.
Я в памяти Его живу предвечно,
задолго до создания миров –
ничтожный восприемник бесконечных
заданий и божественных даров.
И пусть опять гнетёт несоразмерность
величию и замыслам Творца,
во мне есть литургическая верность
и смутное предчувствие конца.
19 января 1982 г.
* * *
А на Финском заливе -
плеск,
берег в отсветах синих.
И застывшей молнии
блеск
над собором Трезини.
Ангел светлый парит
И курантов звон мерен –
Это наш колорит
В общепринятой вере.
Петербургский уклон
Мне особенно близок.
Пусть сквозит Аквилон
В воздыхании бриза!
Пусть клокочет волна
Под мостами литыми,
Только вера - одна
И в морях и в пустыне.
* * *
Свет, блеснувший в ночи
Замедляет движение.
Затаись и молчи –
Не вспугни приближение.
Всё изменится вдруг,
В бесконечности тая.
Здравствуй, ласковый друг!
Наша встреча святая.
4 апреля 1982 г.
* * *
Мы с тобою сейчас одни
В этот праздничный вечер
И ростральных колонн огни,
Как пасхальные свечи.
Алый стяг есть хоругвь страстей
И знамение победы.
Независимый от властей
Вечный смысл нам ведом.
Вечный синтез в такие дни
Нам особенно дорог.
Мы с тобою совсем одни,
Мой единственный город.
Твой профиль восточный
графичен и точен,
Как росчерк пера
под заглавием ночи.
Страницы листаю:
светает, светает,
Лишь запах жасмина
за окнами тает.
Лишь звёздные зёрна
в двух омутах чёрных
Бесёнок в углу
затаился упорно,
Но смотрит из тьмы
на меня - идиота
Святая Владычица
из-под киота.
Июнь 1982 г.
Ноктюрн № 10
Над заливом
затуманившимся
Финским
Чаша неба преисполнена мерцания.
И в молчании затаившиеся сфинксы
Мне даруют углублённость созерцания.
До рассвета я брожу без опасений,
Затерявшись в бесконечности проспектов,
И трамваи мне журчат в листве весенней
О каких-то неразгаданных аспектах.
Город мой туманным парусником мчится,
Рассекая невещественные воды,
И душа моя, как призрачная птица,
Воздымается над тварною природой.
20 июня 1982 г.
Посещение
Вот опять
проступает нетварный, немеркнущий свет,
словно вечный поток,
заполняющий вселенское тело.
Замирая, гляжу
Цепенящим мгновениям вослед:
Если вспыхнет просвет,
то к Тебе приобщусь я всецело.
Но молчи!
Мыслеобраз есть водораздела стена,
Что твое созерцание
тяжёлым сравнением тушит.
Слишком долго
и всё-таки мимо проходит волна,
в неподвижной листве
полыхая то ярче, то глуше.
Всё равно
До последних прожилок промыта душа.
Посещение Твое
здоровит, как причастье святое.
И молитва
из сердца сочится в ответ, не спеша.
И стою в тишине
на сверкающей тропе среди поля…
Молитва
Слава Твоя
сквозь небеса проступает,
в утренней дымке мерцает.
в струях текущих блестит.
Господи!
тело Твое приобщает,
всюду Твой свет освящает,
и посещает мой скит.
Благодарю
за посещения эти,
за те поля, где в рассвете
ангелы бродят, трубя.
Даруй мне вновь
в неугасающем свете
взгляд Твой таинственный встретить
и погостить у Тебя.
Ты исцели
все те грехи, что имею;
пусть эти тёмные змеи
в вечную канут зарю.
И ничего
Больше просить я не смею;
Только молчу и немею:
Немотно благодарю.
22 июня 1983 г.
из цикла:
«Хроника апокалипсиса»
( стихи 1986 – 2000 годов )
Звезда Полынь
«Чернобыль»
значит - «горькая трава»,
библейский знак –
не просто катастрофа.
Восьмая иоаннова глава.
«Звезда Полынь».
Подобие Голгофы:
Распятому там уксус поднесли,
а нам грозят водой радиоактивной.
Как будто мы ещё не доросли
до понимания истины глубинной:
«Светильник пал» - обрушится сперва
весь свет цивилизации прогнившей,
а на руинах вырастет трава
и уцелевшим станет горькой пищей.
Пятая труба.
Какие времена настали!
Уж пятый вестник вострубил,
А мы всё спали и мечтали,
И угашали духа пыл.
Звезда Полынь и ангел падший,
Кем «кладезь бездны» отворён:
И мерзостность инсинуаций
Вдруг поднялась со всех сторон.
Какой стоит концерт бесовский,
Что б вечный смысл заглушить!
Как будто липкие присоски
Ко всем добрались до души.
Часть демонической атаки
Уже блестяще удалась:
На них работают писаки,
Покорна им земная власть.
В противоборстве личном, очном
Должны мы ценности спасать.
Россия, встань! Сосредоточься!
Не спать! И не паниковать!
19 августа 1988 г.
