План лекций по Церковной истории.

1-й семестр (сентябрь - декабрь 1994 г.)

Доникейский период

Лекция 1. Введение в Церковную историю. 4

Значение Церковной истории. Что есть история, исторический факт и исторический метод?

Что есть Церковь? История, как герменевтика. Построение курса.

Лекция 2. Апостольский век. Начало. 9

Предание. Пятидесятница. Апостольская община Евхаристический коммунизм. Иерархия. Гоненияи мученичества. Обращение Савла. «Жребий апостолов».

Лекция 3. Апостольский век. Продолжение. 14

I этап (44 – 53 гг. I путешествие ап. Павла. Апостольский Собор 49 г. II путешествие ап. Павла.).

II этап (53 – 57 гг. I путешествие апостолов Петра и Андрея. III путешествие ап. Павла.).

III этап (57 – 67 гг. IV путешествие ап. Павла. II путешествия апп. Петра и Андрея, Иоанна и др.).

Лекция 4. Апостольский век. Окончание. 20

Гонение Нерона. Муч. кончина апп. Петра, Павла и др. Иудейская война. Иудейство и

христианство. Ап. Иоанн Богослов и писменные источники его времени. Гонение Домициана.

Лекция 5. Богословие и ереси Апостольского века. 26

Богословие ап. Павла. Филон Александрийский. Симон Волхв и его школа. Эвиониты и

назореи. Николаиты и докеты. Керинф, Аполлоний, Гермес и др. IV Евангелие как ответ Ц-ви.

Хронология апостольского века. 34

Лекция 6. Апостольские мужи. 35

«Золотой век» гонений. Сщмч. Климент-папа. Св. Ерм и его «Пастырь». Сщмч. Игнатий Бого-

носец. Сщмч. Поликарп Смирнский. Папий Иеропольский.

Лекция 7. Гностицизм II века. 41

Гностицизм и христианство. Основной архетипический миф гностиков. Система офитов. Система Карпократа. Учение Валентина. Систематическое обобщение.

Лекция 8. Апологеты. 46

Первые апологеты. Иустин Философ. Татиан Сириец. Лионские мученики. Ириней Лионский.

Лекция 9. Маркионизм и монтанизм. 51

Маркион Синопский. Система двубожия. Судьба антицеркви. Монтан и его ересь.

Хронология II века 56

Лекция 10. Вершина доникейского богословия. 57

Век богословов и гонений. Климент Александрийский. Тертуллиан. VI гонение. Ипполит Римский. Плотин и Ориген.

Лекция 11. Церковные споры III века. 62

VIII гонение Декия. Киприан Карфагенский. Раскол Новата и Фелициссима. Новатианский

раскол. Споры о перекрещивании еретиков. Монархианство.

Лекция 12. Начало IV века. 68

Гонение Диоклетиана и Галерия. Сщмч. Пётр Александрийский. Победа Константина. Миланский компромисс.

2-й семестр (январь - май 1995 г.)

Период Вселенских Соборов.

Лекция 13. I Вселенский Собор. 73

Раскол донатистов. Арианская смута. I Вселенский Собор. Взгляды Ария. Взгляды Афанасия.

Значение Собора.

Лекция 14. Борьба за Православие. 78

Послесоборные торжества. 1-й период борьбы. Тирский Собор 335 г. и Трирская ссылка.

2-й период борьбы. Арианский реванш. Церковь в пустыне.

Лекция 15. Начало монашества. 83

Проблема генезиса. Сущность подвижничества. Прп. Антоний Великий. Великие отцы

монашества: Макарий и Пахомий.

Лекция 16. Великие Каппадокийцы. 88

Каппадокийская троица. Годы учения. Годы странствий. Юлиан Отступник. Третий этап.

борьбы за Православие. II Вселенский Собор.

Лекция 17. Распространение христианства. 93

Переселение народов. Христианство у готов, в Грузии и Армении, в Персии Индии и Эфиопии, в Галлии и Германии, в Испании и Британии.

Лекция 18. Западные отцы и подвижники IV в. 98

Арнобий. Лактаций. Иларий. Мартин Турский. Амвросий Медиоланский. Астерий Амасийский.

Блаж. Иероним. Руфин Аквилейский. Прпп. Павла и Мелания.

Хронология IV века 103 - 104

Лекция 19. Развитие монашества в Египте и Палестине. 105

Египетское монашество (продолжение). Старчество. Юродство. Палестинское монашество:

Начало. Евфимий и Герасим. Отшельничество и общежитие.

Лекция 20. Сирийское и Западное монашество (окончание). 110

Месопотамская Сирия. Сирия Озроина. Антиохийская Сирия. Воскизм. Столпничество.

Западное монашество.

Лекция 21. Августин Блаженный. 115

Жизнь до крещения. «Исповедь». Спор о природе и благодати. О свободе и предопределении.

«О граде Божием».

Лекция 22. Несторианство и III Всел Собор. 115

Ново-Антиохийская школа: Диодор Тарсийский, Иоанн Златоуст, Феодор Мопсуестийский.

Несторий и Несторианство. Кирилл Александрийский. III Вселенский Собор.

Лекция 23. Монофизитство и IV Всел. Собор. 116

Евтихий и Монофизитство. II Эфесский Собор 449 г. IV Вселенский (Халкидон) Собор.

Начало монофизитской смуты. «Генотикон» Зенона и Акакиевская схизма. Несторианская Ц-вь.

Агония империи. Свт. Лев Великий. Окончательное падение Рима в 476 г. Переход . к средневековью. Британия, Шотландия, Ирландия: англо-саксы. Галлия: бургунды и франки.

Хронология V века 127

Лекция 25. Первое разделение Церквей и V Вселенский Собор. 128

Окончание Акакиевской сзизмы. Юстиниан и Феодора. Разделение Церкви. Оригенистский спор. Эдикт о Трёх главах. V Вселенский Собор. Экуменические последствия.

Лекция 26. Системы мистики и подвижничества VI века. 134

“Сorpus Areopagiticum“. Богословие “Ареопагитик”. Место “Ареопагитик” в христианской

мистике. Система прп. Иоанна Лествичника.

Лекция 27. Монофелитство и VI Вселенский Собор. 140

Распад. Исламский фактор. Начало монофелитства. Гонения. VI Вселенский Собор.

Трулльский Собор и классическая Византия.

Лекция 28. Иконоборчество и VII Вселенский Собор. 145

Начало иконоборчества. Иоанн Дамаскин. Гонения и Собор 754 г. VII Вселенский Собор.

Прп. Феодор Студит. Торжество Православия.

3-й семестр (сентябрь – декабрь 1995 г.)

Западная Церковь в Средние века.

Лекция 29. Запад после империи (Век VI). 150

Римская Церковь. Прп. Бенедикт Нурсийский. Свт. Григорий Двоеслов. Времена короля Артура.

Франки после Хлодвига. Начало 40-ка летней войны.

Хронология VI века

Лекция 30. Закат Меровингов (Век VII).

Окончание 40-ка летней войны. Ленивые Меровинги. Миссия Колумбана. Собор в Уитби.

Беда Достопочтенный.

Хронология VII века.

Лекция 1.

Введение в Церковную историю.

Значение Церковной истории. Что есть история, исторический факт и исторический метод?

Что есть Церковь? История, как герменевтика. Построение курса.

1. Значение Церковной истории.

Именно сейчас история Церкви все больше выходит на первый план, т.к. помогает нам осознать, что же вообще есть христианство (Потому что это, к сожалению, еще не вполне ясно после 75 лет нашего атеистического одичания). История Церкви позволяет нам:

- проследить конкретные формы христианства во времени,

- Увидеть магистральную линию христианства,

- увидеть его ошибки и тупиковые ходы (ереси и расколы) и всяческие отклонения от нормы,

чтобы яснее осознать саму норму.

История вообще есть способ осознать настоящее.

История Церкви это не вспомогательная дисциплина. Это – базовая дисциплина, которая лежит в основе таких наук как: - историческая литургика,

- патрология и патристика,

- церковное право,

- церковная археология,

- история христианского искусства, и, в конечном счете

- история европейской культуры.

Из чего же состоит сама история Церкви? Это - интегральная дисциплина. От истории она берет хронологию, историческую географию, палеографию, филологию и т.д. Но у нее своя событийная и фактологическая канва, свой ментальный субстрат (например, богословские учения), своя логика предмета (т.н. экклезиология – наука о Церкви). У нее свои персонажи, многие из которых известны, как святые отцы. Но история это не агиография (жития святых), а самостоятельная дисциплина.

Итак, мы видим, что история Церкви это не продолжение священной истории Ветхого и Нового Заветов, содержание которой раз и навсегда определено библейским контекстом. История Церкви это своеобразный гибрид, кентавр, состоящий из двух начал – светского и церковного, научного и богословского. И методологически мы должны привести их к общему знаменателю. А это нелегко, ибо между ними существует известное напряжение и даже конфликт. Богословие старательно не замечает выводов светских наук, а светские науки не всегда корректно пытаются корректировать церковные дисциплины. Возникает два главных вопроса:

1.Если Церковная история есть часть исторической науки, то насколько она научна? (Насколько вообще научна история?)

2.Если Церковная история есть дисциплина богословская, то насколько она конфессиональна?

Конечно, если понимать конфессиональность, как некую православную (или католическую) партийность, то мы сразу превращаем Церковную историю в очередную идеологию, чья единственная задача – оправдание всех «наших» и безоговорочное осуждение всех «не наших». В этой связи Э. Поснов даже написал специальную главу: «Требование от историка объективности и аконфессионализма». Но с другой стороны, совершенно освободиться от конфессиональности невозможно, да и не нужно. Приведу курьезный пример: в довольно капитальном труде американского церковного историка Эрла Кернса «Дорогами христианства» на стр.120 читаем:

«среди отшельников находились люди, которые были не в своем уме. Один из них известен, как Симеон Столпник …». Так пишет об одном из великих православных святых протестант, потому что не понимает смысла монашества и вообще святости (у протестантов нет культа святых). Но историк, пишущий о Церкви, обязан это понимать. Историк ничего не должен отрицать и обличать. Это не его задача. Он должен понимать и уметь объяснить, как возникло монашество, как возник культ святых, церковный устав, примат Папы Римского. И вот это понимание, это проникновение в историю и есть задача историка (а не навешивание ярлыков: «это ересь», «это неправильно» и т.д.).

2. Что есть история, исторический факт и метод?

Следует вообще избавиться от представления, что история это коллекция фактов с ярлыками, которые всегда можно снять с какой-то полки, чтобы стукнуть противника по голове. История не является каталогом фактов, расставленных в хронологическом порядке. В какой степени история является наукой? – это большая проблема.

Если история – это наука, то ей должны быть присущи общие с другими науками черты: она должна оперировать объективными, т.е. независящими от сознания историка фактами, доступными наблюдению, изучению и экспериментальному воспроизведению.

Однако всем этим требованиям история не удовлетворяет. Ее объект (прошлое) объективно (т.е. независимо от сознания) не существует, по той простой причине, что прошлое – это и есть то, что прошло, чего уже нет. Вдумаемся в это! Исторические факты не могут быть объективно зафиксированы и изучены, ибо их объективно нет.

- Но были? – спросите вы.

Строго говоря, их «бывшесть» обосновывается чисто логически. Это есть те следствия, которые мы делаем из так называемых «исторических источников».

Что же такое исторический источник?

С современной точки зрения «Любая информация, относящаяся к прошлому, может быть

историческим источником» (Е.Жуков «Очерки методологии истории»). Существует специальная наука - «источниковедение», которая в свою очередь делится на множество вспомогательных исторических дисциплин: палеографию, археографию, сфрагистику, нумизматику, эпиграфику и т.д.

Т.о. источник это еще не есть исторический факт. После того, как кардинал Николай Кузанский отказал в фактичности такому солидному источнику, как «Константинов дар», никто не будет сомневаться, что сам по себе источник еще не содержит факт. Более того, многие факты прямо противоположны источникам. И таково большинство официальных источников от Корсунской легенды Крещения Руси до газет советского времени, полных т.н. «дутых фактов».

Положение осложняется тем, что историк имеет дело с фактами особого рода: фактами – символами, фактами-поступками, содержание которых выразительно и потому не существует без человеческого опыта истолкователя (а опыт, как известно, у каждого свой.).

Святой князь Борис был убит в 1015 году, а святой митрополит Филипп – в 1569 году.

Обе эти даты, столь же объективные, как, скажем, данные об удельном весе вещества, еще не есть факты. Ибо факт смерти этих людей имеет совсем иную смысловую структуру.

Смыслом и содержанием этих фактов является христианская позиция обоих мучеников. Эта позиция реализована ими в ряде фактов выбора:

князь Борис вполне мог успеть в Киев и занять отцовский престол. Но имел мужество бездейство-вать, чтобы не изменить своему христианскому долгу. Святой князь не хотел увеличивать смуты. Он слышал шаги убийц за шатром, но молился о них.

Любой из этих актов бездействия тоже есть поступок (выбор) и все эти поступки вместе выражают факт. Эта выразительность может быть сколь угодно усилена прп. Нестором или другим редактором жития. Но описания Нестора все равно останется фактом равноценным факту смерти Бориса и неравноценным дате. Никакой объективной связи между ними нет. Ибо дата смерти не есть факт смерти.

Вдумаемся также, почему столь волнует нас подвиг св. митр. Филиппа (Колычева)? Почему он столь выразителен? Потому что Филипп в нем предстает не как житийный норматив, не как безликий представитель своего чина. Но перед нами – живой человек, который своей жизненной позицией свидетельствует в пользу попираемой царем истины.

Церковь не случайно рассматривает страдания за правду, как подвиг, как прямое подражание Христу (1 Петр.2, 19-21). Греческое слово «мартирос (мученик)» означает «свидетель». Мученик своей кровью свидетельствует о верности истине. Такое свидетельство есть подтверждение онтологической реальности истории. Ибо опыт страданий – то единственное, что всегда остается внятным для любой эпохи. Немногие из нас могут обосновать догмат об Искуплении Христовом. Но страдания Христа внятны, живы и истинны, ибо обращены к опыту каждого из нас, к нашему само-сознанию.

Т.о. свидетельство воссоединяет нас с отторгнутым от нас прошлым. Но как заставить исторический источник свидетельствовать? Это есть вопрос об историческом методе.

Историк подобен Шерлоку Холмсу, когда сопоставляет показания множества свидетелей, чтобы с помощью дедукции добыть истину. Знаменитый дедуктивный метод Холмса и метод честного историка - сходны. В обоих случаях самое главное – уметь поставить себя на место «преступника». Этот процесс «подставления» - методологически главный в истории.

Чтобы понять, например, «предательство» митр.Исидора, историк должен представить себе, какие мотивы в сознании митрополита заставили его совершить этот поступок. Это есть мысленный перенос самого себя в ситуацию Ферраро-Флорентийского Собора и воспроизведение в своем сознании того, что Исидор мог думать об этой ситуации. Только воспроизведение конкретно исторического сознания и его мотивов могут осветить изнутри источник и заставить его свидетельствовать.

Т.о. исторический факт достигается путем живой встречи с сознанием, запечатленным в источнике. А это, конечно, иное сознание, принадлежащее иному времени. Ему нельзя навязывать мысли, мотивы, эмоции и ценностные представления нашего времени. Это будет грубым насилием и никакой фактической истины оно не даст. Но при правильной настройке сознания историка на иное, иное начинает звучать и свидетельствовать о себе.

Т.н. «историческое» - это особая грань бытия, на которой прошлое как бы оживает в настоящем, это особого рода духовная реальность, со-знание минувшему или «историческая память».

Т.о. история ближе все-таки не к науке, а к искусству (недаром древние персонифицировали ее в виде музы Клио). Я бы сказал, что история это искусство интерпретации (истолкования) источников или герменевтика.

3. Что есть Церковь?

Говоря о Церковной истории и ее методологии, нам (методологически) следовало бы, прежде всего, дать определение не только истории (как герменевтики), но и Церкви. Однако сделать этого мы не можем, по одной простой причине. Церковь есть тайна, таинство жизни во Христе. Можно ли дать определение жизни? Нет, жизнь не вмещается ни в одно определение, она шире и глубже всех их.

Ну что это за определение: «Церковь есть общество людей, объединенных одной верой»? Это определение пригодно и для любой секты (даже сатанинской). Мы, конечно, можем сколько угодно дополнять это определение: «объединенных верой во Христа, в такие-то таинства, имеющие такие-то эклезиологические принципы» и т.д. Можем целую лекцию прочесть на эту тему и ничего не дос-тигнуть. Потому что, только живя в Церкви, можно узнать, что такое Церковь. Но объяснить это все равно нельзя, т.к. дыхание благодати святого Духа необъяснимы. А без Духа - Церковь это только организация, институция, с характерной для нее борьбой всяких клерикалов и догматами в качестве довеска к политической борьбе. Б.С. Бакулин в своем «Православном учении о Церкви» сказал об этом еще более кратко и точно, чем я:

«Понятие Церкви первичнее и фундаментальнее таких понятий как свящ. Писание и Свящ. Предание, ибо последние возникли уже в Церкви. Именно Церковь (а не Писание и Предание сами по себе) есть «столп и утверждение истины» (1Тим. 3, 15)» («Выбор» №4. 1988 г., стр. - 91).

Церковь неопределима даже словами Свящ. Писания: «Дом Божий», «Невеста Агнца», «Тело Христово». Это ведь не определения, а образы и символы. Только символ может выразить тайну.

Из всех символов «Тело Христово» ап. Павла ближе всего к сути Церкви, потому что в Ёе основе лежит таинство евхаристии, а это таинство тела. Разумеется, и здесь ничего невозможно объяснить. Можно только напомнить слова Христа: «Ядущий Плоть Мою и пиющий Кровь Мою пребывает во Мне, и Я в нем» (Ин.6, 56). Истинно верующие знают, что это правда. Высшая истина познается не знанием о ней, а причастием к ней. Вот эти-то причастные ко Христу люди, каждый из которых является Его частью, все вместе и составляют Его Тело. Ап. Павел: «Ибо, как тело одно, но имеет многие члены, и все члены, хотя их и много, составляют одно тело: так и Христос. Ибо все мы одним Духом крестились в одно Тело…» (1Кор. 12, 12-13). Это Тело Христово и есть Церковь.

Конечно, все, о чем мы говорим сейчас, является совершенной мистикой, а история церкви имеет дело с весьма прозаическими догматическими формулами и определениями, но, только имея в виду это мистическое самосознание Церкви, мы можем понять Ёе догматы о Самой Себе.

И первый из них - догмат Единства. Церковь едина, как едино Тело Христа. Но это не значит, что Церковь только одна - допустим, только Московская Патриархия или Русская старообрядческая Церковь. Ведь между Ними возможно евхаристическое общение, а значит Они (и вместе с Ними другие Православные и даже католическая Церкви) онтологически едины. И только там, где исчезает возможность евхаристического общения, наступает разрыв. По формуле патриарха Сергия не может быть двух одинаково истинных и не сообщающихся Евхаристий (одна из них неизбежно становится неистинной).

На богословском языке этот главный признак истинности Церкви (т.е. способность Ее быть Телом Христовым) именуется кафоличностью или вселенскостью (вселенскость – внешнее измерение кафоличности, а соборность - внутреннее). Но не следует думать, что за пределами кафолической Церкви существуют одни только ереси. Нет, члены Лютеранской и Англиканской Церквей и даже баптисты не перекрещиваются при переходе, например, в Православие, следовательно, мы признаем их крещение правильным, не еретическим. И эта церковная периферия тоже образует некое (хотя и потенциальное) единство.

Все эти церковные объединения не случайно именуются сейчас конфессиями. Еретиками в точ-ном смысле являются лишь различные сектанты: адвентисты, свидетели Иеговы, мормоны и тому подобные культы. Как сказал мне недавно проф.-протоиерей Ливерий Воронов: «Решающим критерием является практика евхаристического общения. Но и за евхаристическим горизонтом сохранятся благодать крещения. Т.о. Церковь вообще ограничена крещальной купелью, а Вселенская Церковь – общей евхаристической чашей». Думаю, невозможно выразиться более четко и афористично.

4. История, как герменевтика.

Итак, историческое - это особая форма существования прошлого в настоящем. Это единство исторического объекта и исторического субъекта, которое Бердяев называет «историческим преданием» («Смысл истории»). Уничтожение такого предания губительно для субьекта истории,

ибо отрезает его от истории, делает его историю просто «проклятым прошлым»:

«Наука доказала, что Христа не было, это поповский обман». «Теперь доказано, что не было 28-ми героев-панфиловцев, это коммунистический обман». Оба утверждения формально правильны, но не учитывают того, что «историческое» - это особая форма бытия в сознании (прошлое объективно не существует !). После того, как 19 веков лучшие представители человечества преображали свою жизнь Христом, Он стал жизненным фактом независимо от степени достоверности источников. Разрушение этого факта есть целенаправленное обессмысливание истории в ходе смены христианской цивилизации - иной цивилизацией (То же относится и к героизму панфиловцев).

Мы можем и сами увидеть разницу между этими двумя подходами, например, в храме и в музее. Блажен человек, приходящий в храм к иконе свт. Николая Мир Ликийских, которому не надо ничего объяснять. Он не отторгнут от своего прошлого. Посетитель музея слушает объяснения экскурсовода о том, что такое иконопись, поземь, клеймы, что житие Николая состоит из легенд и житий разных персонажей от IV до VI веков и т.д. Хотя все «факты» здесь строго «научны», посетитель музея отторгнут от своего прошлого и, по существу, является не субьектом, а объектом манипуляции. Но особенно ужасно положение экскурсовода, который за небольшую, в общем-то, плату вынужден говорить сегодня одно, а завтра другое и всегда то, что спускают сверху анонимные манипуляторы. Могут возразить, что он «умнее». Но ум это цельность сознания, а здесь оно разорвано, несчастно или цинично. И уж конечно любой посетитель храма блаженнее. Как и любой посетитель музея, который не нуждается в услугах экскурсовода, т.е. не отрезан от своего прошлого, а органически живёт в нём.

Цель историка - воспитать это историческое чувство, а не разрушить его. И именно поэтому мы определили Церковную историю, как искусство интерпретации. Но что это за интерпретация ? Мы ведь различаем здесь два основных направления:

Семиотику - для которой первичной реальностью являются интерпретируемые знаки или факты,

Герменевтику – для которой первичной является сама интерпретация ( т.е. осуществляющая эту

интерпретацию субъективность).

Наш случай ближе именно к герменевтике. Потому что в истории не существует каких-либо объективных исторических фактов, которые мы должны интерпретировать. Но мы воссоздаём факты из источников на основе личного и соборного опыта. Следовательно, первичной является сама интерпретация. И тут мы подходим к опасному парадоксу. Потому что такая интерпретация в принципе не может быть завершена. Ибо не существует никакого изначального факта. Ведь если мы говорим о какой-то ереси или конфессии, то мы уже имеем дело с интерпретацией Христова учения и т.о. обречены давать интерпретацию на интерпретацию и т.д. до бесконечности.

Тут-то и приходиться вспомнить, что мы воссоздаём факты из источников на основе не только

личного, но и соборного опыта, который есть также опыт Церкви. Ибо Церковь неизбежно является

той первичной реальностью, исходя из которой, мы строим Её историю. Следовательно, церковная история может быть только конфессиональной и это, парадоксальным образом, избавляет её от субъективизма. Она является вполне объективной (научной) и, в то же время, конфессиональной и противоречия здесь нет.

5. Построение курса.

Курс строится не тематически, а хронологически и вместе с тем – систематически. К чему это приводит на практике? Каждый период рассматривается отдельно, друг за другом. Наиболее общая периодизация курса:

1-й период: Доникейский (30-325)

2-й период: Вселенских Соборов (325-787)

3-й период: Средневековый (9-15 вв.)

4-й период: Новое время (16-20 вв.)

Можно строить периодизацию по векам:

I. Апостольский век. VII Монофелитская смута.

II. Век апологетов. VIII Иконоборческая смута.

III. Век больших гонений. IX. Эпилог Церковных споров

IV. Век тринитарных споров. X. Македонский ренессанс.

V. Начало христологических споров. XI. Переходная эпоха (раннее средневековье).

VI. Монофизитская смута. XII. Высокое средневековье.

XIII.Зрелое средневековье.

XIV и XV века: Позднее средневековье (на Востоке: до падения Константинополя-1453 год, на Западе: до Реформации-1517 год) и т.д.

Для начала рассмотрим периодизацию т.н. Доникейского периода:

30-43 - 1-й Апостольский период (до гонения Ирода Агриппы)

44-67 – 2-ой Апостольский период (до разрушения Иерусалимского храма)

68-100 – 3-й Апостольский период (до смерти апостола Иоанна Богослова)

100-135 – период Апостольских мужей (до 2-й Иудейской войны)

135-180 – период гностиков и апологетов (до основания Александрийской школы)

180-215 – ранние отцы Церкви (Ириней, Климент, Тертуллиан)

215-235 – 1-й мирный период (Ориген)

235-260 – малые гонения (Максимина, Декия и Валериана).

260-300 – 2-й мирный период

300- 313/325 – 10-е великое гонение и Миланский компромисс.

Этой периодизации мы и будем придерживаться в первом семестре.

Во втором семестре рассмотрим эпоху Вселенских Соборов.

В третьем - Западную церковь до начала Реформации.

В четвёртом - историю Русской Церкви.

Т.о. мы охватим почти всю Церковную историю в цикле из 56-ти лекций.

Лекция 2.

Апостольский век. Начало.

Предание. Пятидесятница. Апостольская община. Евхаристический коммунизм. Иерархия.

Гонения и мученичество. Обращение Савла. «Жребий апостолов».

Сегодня мы рассматриваем первый период апостольской истории: с 30 по 43 годы. Откуда эти временные рамки? Это – те 12 лет, которые согласно древнейшему преданию (зафиксированному еще Климентом Александрийским) апостолы пробыли в Иерусалиме. А потом бросили жребий и разошлись на проповедь.

1. Предание.

Это один из самых темных периодов в истории Церкви. Он освящен только одним историческим источником – книгой «Деяний апостолов». Ее автор, евангелист Лука, написал ее в 62 году со слов ап. Павла, когда они вместе пребывали в римском заключении под стражей. Лука был спутником ап. Павла в его миссионерских путешествиях. Вероятно, он даже вел путевой журнал миссии и отрывки этих записей (т.н. «мы» - отрывки) использовал, начиная с 50 года повествования. Но первый период ни он, ни Павел не застали. Следовательно, первые 12 глав целиком основаны на Предании первоначальной Церкви, что исключает какую-либо иную интерпретацию. А что такое предание мы сейчас скажем.

Итак, прежде всего, в первой главе мы узнаем, что между Воскресением и Вознесением прошло 40 дней, причем Христос все это время был с апостолами и учил их «о Царствии Божием» (Деян. I, 3). О чем же именно учил Христос? В тексте об этом не сказано, но ответ на этот вопрос всегда был известен Церкви. Свт. Феофан Затворник пишет:

«Господь по Воскресении 40 дней говорил апостолам все, что относилось до Царствия Божия, т.е. до устроения Святой Церкви.… Думаешь, что это что-нибудь неземное, неизмеримо высокое, что делается на небе? – Нет. Все беседы сии касались того, как устроить на земле Церковь Святую: как вести проповедь, как верующих крестить, как Духа Святого им преподавать и причащать Святых Таин.… Все это не записано. Но апостолы, потом, когда учреждали Церковь, вводили все то в дело…» («Собрание писем», Вып.5. М., 1994, стр.54-56).

Это и есть то, что, мы называем апостольским Преданием.

Православие и Католичество – это Церкви двойного Откровения. В отличии от протестантизма, где источник богооткровенных истин только один – Священное Писание, у нас их два – Священное Писание и Священное Предание. Это, собственно, главное отличие Кафолической Церкви. Поскольку Она есть Тело Христово, то Христос, евхаристически присутствуя в своих верных, наставляет их в Духе на «всякую истину». И это наставление есть Предание – догматическое, литургическое, аскетическое и т.д. Оно есть достояние не отдельного человека, но Соборного Тела и Разума. В этом общем нашем наследии доля собственно апостольского Предания уже не столь велика. Гораздо больше в нем от Вселенских Соборов, созванных по образу первого апостольского. И вместе с тем, все это – раскрытие первоначального апостольского Предания. Так естественно и органично растет дерево христианства. И протестантская попытка обрубить его, вернуть к первоначальному черенку – одна из самых неудачных в истории. Отбросив контекст Предания, они потеряли и собственно библейский текст, потому что текст существует только в контексте.

Под Преданием ( с большой буквы) мы здесь и далее будем иметь ввиду:

1. догматическое предание семи Вселенских Соборов, равное Свящ. Писанию по своей непогрешимости и общеобязательности,

2. постановления Паламитских Соборов XIV в., Символы, вероисповедания и вероучительные послания отдельных Поместных Церквей, а также литургическое Предание.

Под преданием (с маленькой буквы) будем иметь ввиду «необязательное» агиографическое, аскетическое и патрологическое наследие (т.е. жития святых, монастырские уставы, практику подвижничества и мнения отдельных святых отцов).

1. Пятидесятница.

Собственно рождение Церкви описано во второй главе Деяний. Это сошествие Духа Святого в иудейский праздник Пятидесятницы, очевидно, вечером, в той же Сионской горнице, где происходила и Тайная Вечеря. Нет времени перечитывать весь этот текст. Напомню только то, что сошествие самого Духа неописуемо, но оно сопровождалось знамением, которое Лука со слов очевидцев пытается передать через сравнения: «И внезапно сделался шум с неба, как-бы от несущегося сильного ветра.… И явились им разделяющиеся языки как-бы огненные и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святого…» (Деян.II, 2 - 4а).

О чем говорит это знамение? О том, что сущность Церкви это огонь, вечный огонь Пятидесятницы, который горит в Ней до сих пор. Отметим, что Дух сошел не только на апостолов, но буквально на всех (как сказано: «исполнились все Духа»), хотя каждый из этих всех получил различные духовные дары и служения («Дары различны, но дух один и тот же…» 1 Кор.12, 4-11). Например, только апостолы получили дар низводить Дух в таинстве Крещения. Может быть, поэтому на иконах Пятидесятницы изображены только они (правда, с ними - и Богоматерь, Которая представляет остальную общину).

3. Апостольская община.

Т.о., установленная на Тайной вечери, Церковь, актуализировалась в день Пятидесятницы. Эта первоначальная Церковь соизмерима крохотной Иерусалимской общине, которая уже является земным Телом Христа и в этом смысле есть святая, кафолическая (вселенская) и апостольская Церковь. Кафоличность, как соборность, ярко проявляется во всех действиях общины:

Мы видим, что руководит Церковью собор 12-ти апостолов, возглавляемый Петром, которому Сам Христос сказал: «Паси овцы Моя» (Ин. 21, 17, ср. Мф. 16, 18-19). Т.е. Петр есть пастырь и предстоятель Вселенской Церкви (на евхаристическом собрании он, бесспорно, занимал место Христа). Здесь заложена двойственность, которая по-разному воплотилась в истории. Западная Церковь рано пришла к идее папства, и римские папы сознавали себя приемниками Петра, пастырями Вселенской Церкви. На Востоке восторжествовало соборное начало, но отсутствие единоначалия привело к значительному дроблению Православия (более 40 Церквей).

Отметим, что кроме Собора 12-ти «больших» апостолов, предание знает еще 70 (или 72) «малых» апостолов, которые были спутниками и сотрудниками «больших». Наиболее известны из них:

ап. Иаков, брат Господень – т.е. сын Иосифа Обручника от первого брака, впоследствии 1-ый епископ Иерусалимский.

Ап. Клеопа – младший брат Иосифа Обручника.

Ап. и ев. Лука – автор Деяний, сотрудник ап. Павла.

Ап. и ев. Марк – племянник Варнавы (тоже одного из 70-ти), сотрудник ап. Петра.

В доме этого Марка, очевидно, и происходили собрания первоначальной общины «человек около ста двадцати» (Деян.I, 16). Конечно, здесь были и женщины: прежде всего Богоматерь, Мария Магдалина, Мария мать Марка, которой, собственно, и принадлежала Сионская горница или дом Тайной вечери. Но уже на следующее утро после сошествия Духа, очевидно во дворе храма, началась такая огненная проповедь, что было крещено «около трех тысяч» (Деян.II, 41).

Замечательно, что эта первая проповедь главы первохристианской общины Петра сохранилась для нас во II главе Деяний. Сохранились и другие проповеди. Они, в сущности, однотипны и производят сейчас странное впечатление. В них еще нет никакого богословия, никакого морализаторства. Они подчинены одной задаче: доказать словами Писания, что Сей распятый и воскресший Иисус есть Христос, т.е. давно ожидаемый Мессия. Пришествие Христа есть начало Его Царства. Каждый крестившийся и получивший Духа, становится участником этого Царства уже на земле. Это Царство и есть Церковь.

Т.о. проповедь апостолов является не продолжением проповеди Христа, а свидетельством о совершенно новой реальности. Ради этого свидетельства апостолы и были предизбраны Христом и посланы в мир, чтобы утвердить в нем новую спасительную, богочеловеческую реальность – Церковь. И наша Церковь до сих пор именуется «апостольской», ибо она продолжает эту миссию свидетельства и спасения мира. Церковь это Христос, евхаристически сущий в истории и история, пронизанная Христом, является церковной.

Первоначальная Иерусалимская Церковь представляла собой еще секту внутри иудейства и отличалась от него только признанием пришествия Мессии. Этот ранний Ёе этап часто называют иудеохритианством. Он скоро закончится (с разрушением храма в 70 году), но навсегда останется в богослужении - в виде т.н. «литургического дуализма». Что это такое, видно из слов Луки:

«И каждый день единодушно пребывали в храме и преломляли по домам хлеб…» (Деян.2,46). Более точный перевод «в доме» (кат ойкон), т.е., очевидно, все в той же Сионской горнице, которая была первой домовой церковью. «Преломлять хлеб» - это технический термин, обозначающий Евхаристию, ныне сохранившийся только у баптистов. Но их «хлебопреломление» это не таинство, а просто символ, возбуждающий благочестивые эмоции. Т.е. первохристиане совершали словесную службу в храме (или в синагоге), а Евхаристию - в домовой церкви. Точно также строится и наше богослужение: сначала - Литургия Слова, затем – Евхаристическая Литургия.

4. Евхаристический коммунизм. Иерархия.

Читаем дальше Луку: «Все же верующие были вместе и имели все общее» (Деян. II, 44). «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа, и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее…» (Деян.IV, 32, 34-35). Т.о. жизнь первохристиан, объединенных в одно евхаристическое Тело, естественно потребовала и объединения имуществ. Нравится нам это или нет, необходимо признать, что коммунизм был следствием евхаристической жизни. На Западе даже оба этих слова происходят от одного корня: например, в немецком языке die Kommunion – «причастие», а der Kommunismus – «коммунизм». В науке существует специальный термин «евхаристический коммунизм». Он особенно развился в египетских монастырях, в спорах заволжских старцев-«нестяжателей» с Иосифом Волоцким. А на Западе аукнулся в социальной утопии Томаса Мора (у католиков канонизирован, как святой). Поэтому нет ничего удивительного в том, что социальная утопия - имманентна русскому сознанию. Трагедия заключалась лишь в том, что реализован, был не христианский вариант (Вильгельма Вейтлинга), а атеистический вариант Карла Маркса, к тому же, искаженный классовой борьбой. При соединении с русским радикализмом это привело к тотальному насилию, тогда как апостольский коммунизм доброволен. (Рассказ об Анании и Сапфире в V главе – лишь отрицательная иллюстрация для утверждения положительного примера).

Т.о. в апостольской общине не было голодных. Особенно заботились о самой незащищенной социальной категории – овдовевших престарелых женщинах. При увеличении числа верующих эта забота вызвала необходимость в специальных помощниках – диаконах (и до сих пор социальная помощь в церкви именуется диаконией).

В VI главе Деяний рассказывается, как 12 апостолов рукоположили для этого служения 7 диаконов. Остановимся на этом важном моменте, проясняющем принцип иерархичности в Церкви: 12 и 7 это сакральные церковные константы. 12 – это число колен Израилевых, которые апостолы будут судить в последний день (Мф.19, 28). Вспомним также: 12 камней жертвенника, 12 хлебов предложения, 12 ворот небесного Иерусалима (т.е. Церкви торжествующей) и т.д. 7 -- тоже церковное число, означающее полноту. Вспомним: 7 даров Духа, 7 труб, 7 чаш, 7 Церквей, 7 царей (т.е. все Церкви и цари). Поэтому начальная иерархия распространяется на все бытие Церкви, когда апостолов заменяют епископы, а их помощниками становятся священники. Т.е. в 6 главе описано начало передачи полномочий от апостолов ко священослужителям.

Поставление диаконов совершается через рукоположение, которые сообщают дары Духа. Т.о. диаконы «исполнены св.Духа и мудрости». Не случайно ими выбраны образованные эллинисты, т.е. иудеи эллинистической культуры. Среди них особенно выделялся проповедник Стефан. Возможно, он возглавлял собор диаконов ( предание именует его «архидиаконом»).

5. Гонения и мученичество.

Но именно его проповедническая деятельность привела к вспышке постоянно тлевшего конфликта с правящей партией саддукеев, которые не признавали воскресения мертвых. Фарисеи примкнули к саддукеям, т.к. считали апостолов религиозными диссидентами. Особенно усердствовал молодой фарисей Савл (будущий ап. Павел), который фактически возглавил первое иудейское гонение.

Это гонение произошло, очевидно, в 33-34 годах. Оно описано в конце VI, VII и VIII главах Деяний. Поводом послужил суд над архидиаконом Стефаном, которого обвинили в хуле на закон Моисеев. На суде Стефан выступил с блестящей речью, которая сейчас уже кажется нам громоздкой и скучной. Лука приводит ее целиком, конечно, со слов ап. Павла, который выступал обвинителем. Речь Стефана врезалась в память будущему апостолу настолько, что через 15 лет он цитирует ее («Бог не в рукотворных храмах живет» Деян.17,24) во время Афинской проповеди.

Стефан доказал на основании Писания, что ветхозаветное пророчества исполнились во Христе. Он показал блестящее знание Закона, истории и все это обрушил на головы судей, став из обвиняемого обвинителем: «Слушая сие, они рвались сердцами своими и скрежетали на него зубами. Стефан же, будучи исполнен Духа Святого, воззрев на небо, увидел Славу Божию… И побивали камнями Стефана, который молился и говорил: Господи Иисусе! Приими дух мой… Не вмени им греха сего. И сказав сие, почил» (Деян.VII, 55-60).

Эти слова – прямое подражание Христу, Который при распятии сказал: «Отче, прости им, ибо не ведают, что творят»(Лк.23, 34). Другие слова Стефана: «Вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога» (Деян. VII, 55-56) есть свидетельство о Царствии Небесном, открывшемся для него в результате мученичества. В прошлой лекции мы уже говорили, что мученик является прежде всего свидетелем. Своей добровольной смертью за веру он свидетельствует о силе данной ему благодати, которая превращает страдания в радость. Он свидетельствует о реальности Царствия Небесного, достигнутого им на земле, о своем усыновлении Христу, о победе над страхом, страданием и самой смертью. В пределе мученичество есть повторение страстей и искупительной жертвы Христа, Который выступает как архетип, первообраз всякого мученика (Ин.18, 37).

Если мы этого не почувствуем, то ничего не поймем в христианстве, первые 3 века которого были веками мученичества и именно оно способствовало распространению Церкви (т.е. выступало как прямое продолжение апостольского служения.) Это позволило афористичному Тертуллиану сформулировать: «кровь мучеников - семя христианства».

Читаем дальше историю Луки: «Савл же одобрял убиение его. В те дни произошло великое гонение на Церковь в Иерусалиме, и все, кроме Апостолов, рассеялись по разным местам иудеи и Самарии… А Савл терзал Церковь и, влача мужчин и женщин, отдавал в темницу. Между тем, рассеявшиеся ходили и благовествовали слово.» (Деян.VIII, 1- 4).

Т.е. искоренение христиан привело к совершенно обратному результату – распространению Церкви. И так всегда будет в истории христианства, ибо гонение вызывает мученичество, а мученичество есть свидетельство. И наоборот: «благополучные» эпохи – самые опасные для Церкви, ибо угашают Дух и вызывают обмерщение. Для противодействия этому возник институт монашества, но об этом - позже.

В VIII главе подробно описано проповедь одного из семи диаконов Филиппа в Самарии, а в X – проповедь ап. Петра в Кесарии. Эфиопский евнух Аетий и кесарийский сотник Корнилий - это уже первые крещеные язычники. Причем, понадобилось специальное видение и повторное знамение огненных языков над всей семьей Корнилия, чтобы Петр осознал: нельзя отказать этим необрезанным в крещении. И тем не менее, по возвращении в Иерусалим, он вынужден был оправдываться перед соплеменниками. Настолько еще первоначальная Церковь была иудейской по духу.

6. Обращение Савла.

А между тем, истинный апостол язычников уже рожден был Господом из гонителя – Савла. Об этом повествует IX глава. Савл идет в Дамаск, чтобы и там устроить гонения: «Когда же он шел и приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба. Он упал на землю и услышал голос: Савл, Савл! Что ты гонишь Меня?» Отметим здесь одну поразительную деталь, которую невозможно выдумать. Савл гнал Церковь. Сказав «Меня», Иисус указал на то, что Церковь это Он, Его Тело: «Я Иисус, которого ты гонишь.» Савл «в трепете и ужасе сказал: Господи, что повелишь мне делать?» Гонитель был перерожден в одно мгновение. Свет истины воссиял ему так ярко, что он ослеп. В Дамаск его привели беспомощного, как ребенка. Там он принял Крещение. Я не буду пересказывать эту главу. Замечу, только что призванный к апостольству Павел довольно долго проходил, так сказать, «стажировку».

Сам он глухо упоминает о том, что сначала совершил паломничество в Аравию и потом уже посетил Иерусалим (Гал.I, 17-19). В Иерусалиме его еще помнили гонителем и встретили с недоверием, но Варнава (дядя ев. Марка) ввел его в круг апостолов. Это было уже в 37 году н.э., когда полным ходом шла евангелизация соседней Сирии и ее столицы Антиохии. Миссия эта была поручена ап. Варнаве. Лука пишет: «Варнава пошел в Тарс искать Савла и, найдя его, проивел в Антиохию. Целый год собирались они в Церкви и учили немалое число людей, и ученики в Антиохии в первый раз стали называться христианами» (Деян.IX, 25-26).

Отметим что Антиохийская Церковь, основанная в 37 году, была второй, после Иерусалимской и вместе с тем тою же самой Кафолической Церковью, ибо в ней совершалась та же самая Евхаристия. Отметим, что и ап. Павел, не смотря на свое сверхъестественное призвание, далеко не сразу стал великим апостолом и первым христианским богословом. Сначала он стал глубоким мистиком, т.е. познал Христа внутренне. Он был, вероятно, стигматиком (Гал.IV,17), имел личные откровения (2 Кор.12, 1-5 и др.) и в основу своего богословия положил личный духовный опыт.

7. «Жребий апостолов».

В 44 году началось гонение Ирода Агриппы I. Это - уже второе иудейское гонение, жертвами которого пали ап. Иаков Заведеев (старший брат Иоанна Богослова), ап. Клеопа (из 70-ти) и др. Ап. Петр был заключен в темницу. Он спасся буквально чудом и сразу покинул Иерусалим. Лука пишет только, что он успел заглянуть в домовую церковь семьи Марка и попросил: «Уведомите о сем Иакова и братьев. Потом вышед, пошел в другое место.» (Деян.12, 1-17).

Согласно католической традиции, это «другое место» - Рим. Согласно православной – Антиохия, что более обосновано. Своим преемником, т.е. предстоятелем Иерусалимской Церкви (должности епископа еще не было), Петр оставляет Иакова, брата Господня. Это станет общим принципом: Апостолы поставляют в местах проповеди своих преемников (епископов) и идут дальше.

Очевидно, что и др. апостолы покинули Иерусалим, может быть даже несколько раньше (Климент Александрийский пишет в «Строматах» что они пробыли в Иерусалиме 12 лет, следовательно – до 43 года). В предании укоренился термин «жребий апостолов», но вряд ли действительно бросали жребий. Просто старались не пересекаться: «Прошедши через Фригию и Галатийскую страну,

они не были допущены Духом Святым проповедовать слово в Асии», - пишет Лука о начале

второго путешествия Павла (Деян.16, 6). А почему, собственно, «не были допущены» ? Да потому, что там начинался «приход» ап. Петра.

Более важный вопрос о том, с чем уходили на проповедь? Действительно ли было составлено некое протоевангелие – общий источник для последующих синоптических? В библейской науке этот источник обозначается буквой Q (Quell – «источник»). Полагают, что если он и появился, то все-таки уже в 50-е годы. Такой общий источник (м.б. «Речения Иисуса», который комментировал Папий Иеропольский), конечно, объяснил бы текстуальное совпадение в первых трех Евангелиях и их резкое отличие от четвертого. Несомненно одно: Предание древнее Писания и апостольские послания (того же Павла) большей частью предшествуют Евангелиям.

Лекция 3.

Апостольский век. Продолжение.

I этап (44 – 53 гг. I путешествие ап. Павла. Апостольский Собор 49 г. II путешествие ап. Павла.).

II этап (53 – 57 гг. I путешествие апостолов Петра и Андрея. III путешествие ап. Павла.).

III этап (57 – 67 гг. IV путешествие ап. Павла. II путешествия апп. Петра и Андрея, Иоанна и др.).

Второй Апостольский период (с 44 по 67 гг.) перенасыщен событиями, потому что это период апостольских миссий. Прослеживая их маршруты, понимаешь, почему Сын Божий выбрал для своего Воплощения именно это время. «Когда исполнились времена и сроки» - значит: когда возникла всемирная империя. Достаточно взглянуть на эту карту, чтобы убедиться, какие огромные средиземноморские территории объединяла Римская империя – от Британии на западе до Великой Армении на востоке. Объединяла сетью своих коммуникаций и, прежде всего – хороших дорог. И поскольку это была эпоха эллинизма (т.е. распространения восточных культов), то в каждом крупном городе у дороги находилась еврейская синагога. Это очень облегчало проповедь. Сквозной мотив «Деяний»: апостолы приходят в город, заходят в синагогу и начинают благовествовать.

И только у границ империи апостолов ожидала полная опасностей неизвестность. Мы знаем,

что большинство апостолов оттуда не вернулось. Фома погиб где-то в Индии (или в Персии ?), Иаков Мл. – в Иберии (Испании) и т.п. Относительно хорошо мы знаем судьбу только четырёх апостолов: Петра, Павла, Андрея и Иоанна. Каждый совершил по несколько миссионерских путешествий и они делят весь период на три этапа: 44 – 53, 53 – 57 и 57 – 67 годы.

1. Первый этап (44 – 53 годы ).

Этот этап должен был бы начаться с миссии ап. Петра, который, согласно католическому

преданию, ушёл в Рим. Основанием для этого служит свидетельство св. Иеронима Стридонского:

«Во второй год правления Клавдия (т.е. 42/43 гг.) Пётр отправился в Рим… впоследствии занимал в этом городе священнический пост двадцать лет вплоть до последнего четырнадцатого года правления Нерона» (т.е до 68 г. См. «О знаменитых мужах», 1.).

Конечно, блаж. Иероним – уважаемый и учёный писатель ( автор латинского перевода Библии), но жил он слишком поздно (уже в нач. V века), чтобы вызывать безоговорочное доверие. Да и как мог Пётр с 44-го г. быть в Риме, если уже в 49 г. мы видим его на Апостольском Соборе в Иерусалиме, а ещё через два года Павел встречает его в Антиохии (Гал. II, 11 – 14) ? Более вероятно, что «другое место», куда он скрылся во время гонения, это

соседняя Финикия. Полагают, что он проповедовал в городах Библос и Триполь, следовательно, эту миссию вообще нельзя считать путешествием.

I путешествие апп. Варнавы и Павла подробно описано в Деян. 13, 2 – 14, 28. Оно приходится на 45 – 48 годы. Посмотрим на карту. Из Антиохийского порта апостолы приплыли на Кипр, где обратили самого римского проконсула Сергия Павла. Затем морем добрались до Памфилии. Отсюда дорога шла вглубь Мал. Азии (современная Турция), которая была тогда глухой провинцией империи. Здесь проповедовали в синагогах. Проповедь в Антиохии Писидийской вызвала радость прозелитов, но обозлённые иудеи изгнали апостолов из города. В Иконии (совр. Конья) они обратили столь многих, что иудеи решили побить их камнями. Но вовремя предупреждённые миссионеры бежали.

Последующим читателям жития такой финал показался слишком пресным и они добавили сюда свою душещипательную историю (такие истории, возникающие по мотивам Писания, называются апокрифическими): В Иконии, якобы, жила прекрасная дева 18-ти лет по имени Фекла. Под влиянием проповеди Павла она отвергла жениха, что вызвало гнев родни и жстокие побои. Подчёркнуто, что она влюбилась не в самого апостола ( Павел – низкого роста, лысый, кривоногий, с большим иудейским носом ), а в его речи. Фекла бежала из дома, примкнула к миссионерам и проводила их до самой Антиохии, где к ней воспылал страстью местный правитель. Получив отказ, он выставил обнажённую деву на позорище, а потом бросил к диким зверям. Звери её, конечно не тронули, но люди оказались гнуснее. Фекла сокрылась от них в пустыне близ Селевкии, но и там на неё напали некие «развратные юноши», так что ей пришлось авсегда скрыться от мира «в горе» ( видимо, в пещере ).

Апокриф «Деяния Павла и Феклы» написан во II – III веках. Свт. Иоанн Златоуст ссылается на него, как на правдивое житие (видимо, делая скидку на условности жанра ), а память св. Феклы по правосл. календарю приходится на 24 сент./ 7 окт., по католич. – на 23 сент. Историк не должен третировать подобные свидетельства, а только правильно их интерпретировать. Ибо это – свидетельства об идеале того времени, об его героических добродетелях. А им несомненно соответствовали какие-то безымянные прототипы и духовные сущности, воспринимавшие адресные молитвы верующих.

Вообще же, книга «Деяний» не нуждается в украшательстве – она и без того напоминает приключенческий роман. Например, в Листре через апостолов было явлено чудесное исцеление.

Вследствие этого провинциалы решили, что пришельцы - боги в человеческом образе. Крупного и медлительного Варнаву они отождествили с Зевсом, а маленького подвижного Павла - с Гермесом. Местный жрец уже готов был принести им жертвы и апостолы с трудом разубедили фанатиков. Но тогда их забросали камнями и кинули в поле, сочтя умершими. Лишь к утру миссионеры очнулись и с трудом побрели дальше - в Дервию.

Одним словом, драматизма хватало. На обратном пути апостолы не случайно поучали новообращённых, «что многими скорбями надлежит им войти в Царствие Божие. Рукоположивши же им пресвитеров в каждой Церкви, они помолились с постом и предали их Господу, в Которого уверовали.»(Деян. 14, 22 – 23). Т.е. Церкви всё таки были основаны. Впоследствии Павел будет навещать их и укреплять своими посланиями ( напр., «к Галатам» ).

Апостольский Собор 49-го года в Иерусалиме - это важнейшее событие всего периода. Ему посвящена почти вся XV глава «Деяний», к которой по смыслу относится хвостик XI главы. Об этом Соборе вспоминает ап. Иаков в Деян. XXI, 25 и сам Павел в послании к Галатам. Объединить и правильно интерпретировать все эти источники нелегко.

Послание к Галатам: «Потом через 14 лет ( после призвания свыше: 34 плюс 14 т.е. в 48 г.)

опять ходил я в Иерусалим с Варнавою, взяв с собой и Тита. Ходил же по откровению…» Гал. II, 1 – 10). О чём речь ? Имеется в виду предсказание, описанное в Деян. XI, 27 – 30: «В те дни пришли из Иерусалима в Антиохию пророки. И один из них, по имени Агав, встав предвозвестил Духом, что по всей вселенной будет великий голод, который и был при кесаре Клавдии. Тогда ученики положили, каждый по достатку своему, послать пособие братьям, живущим в Иудее.» Это, собранное в богатой Антиохии, пособие сопровождали в Иерусалим Варнава и Павел. «Деяния» дополняют, что с ними прибыли «некоторые» из примкнувших к христианам фарисеев, возмущённые проповедью Павла среди язычников: «Восстали некоторые

из фарисейской ереси уверовавшие и говорили, что должно обрезовать язычников и заповедовать соблюдать закон Моисеев. Апостолы и пресвитеры собрались для рассмотрения сего дела.» ( Деян. XV, 5 – 6 ).

Когда собрался этот первый Апостольский Собор ? Историками Церкви он обычно датируется: «ок. 50 г.». Историки, однако, выяснили, что «голод при Клавдии» был 48 – 49 гг. А, как мы увидим дальше, в сер. 49 г. ап. Павел уже отбыл в своё II путешествие. Т.о. Собор мог произойти только весной 49 года.

Отметим, что председательствует на Соборе уже не Пётр (глава апостолов), а Иаков, брат Господень ( глава Иерусалимской Церкви). Он же в конце заседания резюмирует прения и предлагает резолюцию. Как полагает прот. Н. Афанасьев, Иаков делает это на правах «старейшего пресвитера», т.к. должности епископа ещё не было («Церковь Духа Святого» Рига,

1994 г, стр. - 208 ).

Отметим также, что законом Моисеевым здесь называются отнюдь не 10 заповедей, а весь обрядовый кодекс ( и прежде всего обрезание ). Принятие в качестве обязательного такого громоздкого Закона, конечно, остановило бы всякое распространение христианства. Поэтому Собор постановил «не обременять» новообращённых.

Постановление собора цитируется в Деян. XV, 23 – 29. и завершается примечательной формулировкой: «Ибо угодно Святому Духу и нам: не возлагать на вас бремени более сего необходимого: Воздерживаться от идоложертвенного и крови, удавленины и блуда, и не делать другим того, чего себе не хотите. Соблюдая сие, хорошо сделаете. Будьте здравы.»

Под «идоложертвенным» здесь разумеется мясо, оставшееся от языческих жертвоприношений,

обычно поступавшее в продажу. Вкушение его, а также крови и пр. было участием в языческой трапезе, несовместимой с евхаристической. То же самое касается блуда. Смысл запрета - евхаристический, о чём прямо пишет ап. Павел: «Разве не знаете, что тела ваши суть члены Тела Христова ? Итак отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы ? Да не будет !" ( 1 Кор. VI, 15 – 17 ). «Не делать другим того, чего себе не хотите» - это уже предвосхищение категорического императива Иммануила Канта.

Но Собор не ограничился общим решением. Судя по воспоминаниям ап. Павла на Соборе произошло разграничение сфер благовествования: «Иаков и Кифа ( т.е. Пётр ) и Иоанн, почитаемые столпами, подали мне и Варнаве руку общения, чтобы нам идти к язычникам, а им к обрезанным.» ( Гал. II, 7 – 9).

II путешествие ап. Павла описано в Деян. 15, 40 – 18, 22 и приходится на 49 – 52 годы.

Первым делом Павел «утверждает Церкви», уже основанные им в Мал. Азии. В Листрах, где его некогда забросали камнями, он берёт в спутники верного Тимофея (будущего епископа Эфесского). Вскоре, очевидно, присоединится и Лука. Посетив Фригию и Мизию, миссионеры впервые вступают на европейский континент. Сказано об этом так:

«миновав же Мизию, сошли они в Троаду ( бывшую Трою). И было ночью видение Павлу (т.е. указание свыше)… После сего видения тотчас мы положили отправиться в Македонию… (т.е. уже в Сев. Грецию. Деян. XVI, 8 – 10). Но обратим внимание: только что говорилось «они» и вдруг речь пошла от I лица: «мы». Это будет повторяться несколько раз и эти «мы» -отрывки - явное указание а путевой журнал миссии, который ведёт Лука или м.б., юный Тимофей.

В Филиппах ( первом крупном европейском городе) Павел встречает Лидию – свою верную и самую талантливую ученицу ( Ренан даже выдумал, что между ними была любовь и с тех пор все подобные интерпретации именуются «ренановщиной»). В Филиппах Павла ожидало искушение славой, а затем тюремное заключение и избиение. Пересказать всё это невозможно - читайте сами.

Остановлюсь только на одном эпизоде: Бежав от преследований иудеев из Фессалоник в Афины, Павел произносит проповедь в ареопаге (афинском государственном совете). Приноравливаясь к господствовавшим тогда понятиям платонизма и стоицизма, он говорит о «неведомом Боге» и это уже можно считать началом апофатического богословия. Конечно, профессиональные философы осмеяли Павла, но один из них, Дионисий, был покорён этой речью и стал учеником апостола. Предание делает его I афинским епископом, а потом посылает с миссией в Париж. Там он гибнет на вершине Монмартра, где сейчас высится белоснежный Сакре-Кёр (собор Св. Сердца ). Но и этого мало: св. Дионисию Ареопагиту приписан целый свод сочинений по апофатической мистике, возникший ок. 500-го года. Причём, как и в случае с Феклой, это не подлог или фальсификация, а наложение слоёв предания друг на друга. Грамотная интерпретация позволяет этот сплав расслоить и в каждой его части обнаружить искомую истину.

Из Афин Павел направляется в Коринф, где проводит около полутора лет в семье Акилы и Прискилы. Это была уже христианская чета, изгнанная из Рима по указу имп. Клавдия, который «повелел всем иудеям удалиться из Рима» (Деян. 18, 2). Указ этот упомянут у Светония и относится к 51/ 52 годам. Акила и Прискила держали мастерскую по изготовлению палаток. Работая у них, Павел кропотливо устраивал Коринфскую Церковь. Отсюда он написал в Фессалоники два своих первых послания. Дата их определяется по упоминанию римского проконсула Галлииона, перед судом которого предстал апостол. Из найденной при раскопках в Дельфах надписи следует, что Галлион пребывал в Коринфе в 51 – 52 годах н.э. Следовательно, и послания должны быть датированы 52 годом. Оба они посвящены вопросам эсхатологии (пришествию антихриста, концу мира и воскресенью мертвых).

Из Коринфа Павел прибывает в Эфес, где оставляет своих новых сотрудников, Акилу с Прискилой, и спешит в Иерусалим на Пасху 53 года. После этого он возвращается в Антиохию (Деян. 18, 18 – 22), где вступает в конфликт с ап. Петром по поводу соблюдения соборных постановлений (См. Гал. 2, 11 – 14).

следующая страница